Т-37А//Т-37РТ

 

 

Т-37А линейный вариант.

Т-37РТ радиофицированный вариант.

Т-37А//Т-37РТ

СССР

Малый плавающий танк

 

 

Основная статья: Советское танкостроение 1929-1937гг.

Плавание как специализация

 

 

      11 августа 1932г. приняли на вооружение вариант плавающего танка, которого к тому времени не существовало – Т-37А. Предполагалось, что новая машина «по компоновке будет аналогична Т-41, но с подвеской от танка Т-37». (Рис.1)

 

Рис.1 – Вверху - Т-41, внизу - Т-37.

 

     Создавать и организовывать серийный выпуск нового танка поручалось з-ду №2 ВАТО в Черкизово – поставили задачу собрать к концу 1933г. 1200 экземпляров пока не спроектированного танка (при том, что параллельно завод должен был доделать еще 507 танков-танкеток Т-27). З-ду №2 ВАТО передавалась вся техническая документация по Т-37. В Черкизово направили и прибывший родной L1E2 – реальные работы по новой машине начались, очевидно, с поступлением британца. Главным конструктором Т-37А был назначен Н. Козырев.

     В результате получился некий гибрид. (Рис.2)

 

Рис.2 – Т-37А, компоновка и эскиз.

 

    Масса 3200 кг. Габариты: длина – 3730 мм, ширина – 1940 мм, высота – 1840 мм. Бронирование соответствовала бронированию Т-37.: лоб, борт, корма корпуса, башня - 8 мм, крыша, днища корпуса – 4 мм. Корпус Т-37А сохранил общие с Т-41 черты, но стал ниже. Отделение управления находилось слева, справа устанавливалась цилиндрическая башня с прямоугольной секцией и небольшим бронеколпаком. Герметичность танка обеспечивалась прокладкой из пропитанной суриком мешковины. Наблюдение за полем боя и прицеливание велось через смотровые щели в корпусе и башне. Экипаж 2 чел.: командир-пулеметчик и механик-водитель. Командир совершал посадку в танк через башенный люк, механик водитель – через люк над отделением управления. Вооружение Т-37А состояло из одного 7,62-мм башенного пулемета ДТ с боезапасом 2142 патрона (34 магазина), установленного в шаровой опоре лобового листа. Хотя башня имела круговое вращение пулемет можно было наводить в пределах 30 градусов по горизонтали и от -20 до +30 градусов по вертикали.

    Двигатель – ГАЗ-АА жидкостного охлаждения, развивавший мощность 40 л.с. при 2200 об/мин., взяли с Т-41, и располагался он сзади, как на Т-41. Пуск двигателя происходил от электрического стартера, расположенного в отделении управления, или специального рычага механизма спуска. А вот трансмиссию позаимствовали от Т-37, она состояла из: однодискового главного фрикциона сухого трения (сталь по фрикционным накладкам); четырехступенчатой КПП; карданного вала; главной передачи; конического дифференциала с колодочными тормозами; привода водоходного движителя с возможностью реверса хода (храповая муфта соединяла носок коленвала двигателя и вал гребного винта). С одной стороны двигатель был связан через сцепление, коробку передач и дифференциал автомобильного типа с передними ведущими колесами гусеничного движителя, а с другой стороны двигателя отбиралась мощность через специальный привод на водоходный движитель – гребной винт, установленный в кормовой нише. Движение по воде осуществлялось с помощью гребного двухлопастного винта, установленного на корме ниже ватерлинии. Некоторые авторы сообщают про интересное решение на этом танке – гребной винт имел поворачивающиеся лопасти, которые позволяли обеспечивать машине задний ход на плаву без изменения направления вращения гребного винта. Для управления на воде использовался кормовой руль, установленный за гребным винтом.

   Ходовая часть танка Т-37А во многом соответствовала опытному Т-37, отличаясь по большей части наличием только двух поддерживающих роликов вместо трех. Опорные катки имели диаметр 400 мм с наружной амортизацией в виде резиновых бандажей. Гусеница осталась мелкозвенчатой, узкой, по типу Т-27. Траки гусеничной цепи изготовлялись из ковкого чугуна с развитыми грунтозацепами и двумя направляющими гребнями. С наружной стороны гусеницы соединительные пальцы удерживались от продольного перемещения в проушинах траков головками, а с внутренней – за счет расклёпанного торца.

    Электрооборудование выполнили по однопроводной схеме с напряжением бортовой сети 6 В и батарейной системой зажигания. 

   Первый опытный образец Т-37А был получен 25 февраля 1933г. (по планам, до конца 1932г. следовало сдать 30 штук Т-37А), причем изготовили его из неброневой стали. Так как изготовление корпуса танка происходило при помощи штамповки с последующей цементацией, чего на заводе №37 до этого не делали, пришлось искать другие пути. В итоге часть бронелистов гнули при помощи подручных средств. Скорость готового танка Т-37А по шоссе составила 40 км/ч, по воде 6 км/ч по воде. Запас хода по шоссе 230 км.

    Танки Т-37А так называемой «первой партии» (Рис.3) отличались отсутствием бортовых поплавков и волноотражательного щитка, а также выштамповкой в передней части корпуса.

 

Рис.3 – Т-37А «первых серий», 1933г.

 

    Все поставленные танки «первой партии» или «опытной партии» имели весьма низкое качество изготовления и с трудом проходили проверку военной приемочной комиссии. Перед поставкой Т-37А каждый танк проходил два этапа испытаний. Первое проводилось на заводском полигоне и Черкизовском пруду, где проверяла работа основных агрегатов и герметичность корпуса. Во время второго этапа танк совершал 25-км марш до Медвежьего озера, на котором предстояло проплыть на максимально возможной скорости 30 минут (при этом внутрь танка не должно было попасть больше 1,5 литра воды).

   В литературе встречается довольно красноречивое описание «водных» способностей танков Т-37А, очевидно, «первых серий», поскольку событие относится к лету 1934г.

     Итак, летом 1934 года в ходе одного из учений двадцать три танка Т-37А вплавь переправились с западного берега озера Ханка (Ханко) на восточный, преодолев по воде за семнадцать часов около 60 км. Но в середине озера один из танков стал тонуть. Его двигатель из-за неисправности не смог развить необходимую мощность для движения на плаву. Машину попытались буксировать катером, постепенно увеличивая скорость, но вскоре из-за большой осадки и малого запаса плавучести вода стала заливать верхний лобовой лист. Это привело к «заныриванию» танка, и он ушел на дно вместе с экипажем. Основная группа, переправившись, не смогла продолжать марш. Как только танки касались кромки болотистого берега, из-за малого запаса плавучести они кормой уходили под воду. Сцепление гусениц с грунтом оказалось недостаточным, чтобы выбраться из трясины с таким дифферентом. Кроме того, водоросли и прибрежная трава наматывались на открытый гребной винт, и он переставал работать. Танкистам пришлось подняться вверх по реке, впадавшей в озеро, чтобы в более подходящем месте танки смогли выбраться на сушу. (Рис.4)

 

Рис.4 – Любопытное фото танка Т-37А, возможно, «первых серий» с трубой для снабжения экипажа воздухом (на башне) и выхлопной трубой, установленной над моторным отделением.

Такие атрибуты, как правило, сопутствуют танкам, двигающимся не на плаву, а под водой.

 

    В отчетах представителей УММ РККА, посещавших танкостроительные заводы, неоднократно отмечалось, что процесс выпуска новых плавающих танков идет крайне медленно из-за недостаточной оснащенности предприятия («материальное оснащение завода допотопное») и постоянных сбоев в поставках комплектующих. По итогам первого полугодия было выпущено 30 плавающих танков, включая Т-41. В середине октября 1933г., представители УММ докладывали: «Заканчивается сдача первой опытной группы Т-37 (- Т-37А), всего, вместе с Т-41, 45 машин. К концу года будет, вероятно, не более 800 танков». 7 ноября 1933г. «опытная группа» плавающих танков прошла по Красной площади. Прогноз о постройке 800 машин к концу 1933г. не сбылся – к 1 января 1934 г. завод № 37 сдал всего 126 танков Т-37А и 12 Т-41, из них 2 танка были радийными (оснащались радиостанцией 71-ТК).

    Все танки первой партии (- очевидно, выпуска 1933г.) имели большое количество недостатков. Учитывая их низкое качество изготовления, руководство Управления механизации и моторизации РККА приняло решение о «передаче всех этих машин в учебные подразделения для подготовки экипажей».

    В «Отчете о работе заводов Спецмаштреста за 1933 г.» о выпуске танков на заводе № 37 было сказано следующее: «На смену снятой с производства танкетки Т-27 завод имеет совершенно новый тип плавающей машины Т-37 (- Т-37А), которая значительно превосходит по сложности и трудоемкости Т-27. Причины невыполнения плана следующие: отсутствие точно разработанного техпроцесса; абсолютное отсутствие организации производства; неудовлетворительное состояние производственного планирования; плохое тонирование (-?); несвоевременная поставка кооперированными заводами полуфабрикатов и их низкое качество. Отсутствие системы в работе завода заставило завод прибегать к штурмовщине, то есть напряженной работе в конце месяца, квартала и года, и абсолютно спокойной работе в начале этих периодов».

    В 1934г. для улучшения выпуска плавающих танков на заводе № 37 началась постройка двух новых цехов, которые оснащались закупленным за границей оборудованием, было увеличено число рабочих и инженеров, в том числе подготовленных для автомобильного производства. Были прикомандированы представители Академии моторизации и механизации. Сменено руководство завода. Инженерами завода была проделана большая работа по совершенствованию процесса сборки и модернизации танка.

    Отлаживались связи со смежниками. В основном корпуса и башни поставлял Подольский крекинго-электровозный завод им. Орджоникидзе, где их собрали методом клёпки. Сварные корпуса поставлял Ижорский завод, но их выпускали очень немного. В середине 1934г. там планировали развернуть выпуск корпусов для Т-37А в полном объеме, но из-за наличия огромной массы других заказов ижорцы с поставленной задачей справиться не смогли. На плановый объем удалось выйти лишь в 1936г., после очередного укрупнения заводов.

    К началу 1935г. производство плавающих танков на з-де №37 постепенно начало входить в колею. Начальник Треста специального машиностроения в отчете по танку Т-37А за 1934г. писал: «Абсолютно неудовлетворительное как техническое, так и общее руководство заводом в конце 1933 и начале 1934 года создали серьезный прорыв в 1-м полугодии 1934 года… Смена руководства заводом и руководства отдельных участков при напряженной и упорной работе всего коллектива, создали в начале второго полугодия перелом в работе, который и послужил основным фактором выполнения программы по главным изделиям. В течение года завод испытывал большие затруднения в снабжении стальным литьем, ковким чугуном (для изготовления траков гусениц), корпусами, моторами, задними мостами и т.п. Несмотря на довольно неблагоприятные условия работы завода, отсутствие плановости и наличие штурмовщины, последним все же проделана большая работа по освоению новейшей техники».

    В ходе серийного производства в конструкцию Т-37А вносилось множество изменений. Первоначально корпуса танков собирались из брони толщиной 4-6-8 мм, а с марта 1934г. увеличили толщину лба и бортов с 8 до 10 мм. Задний кормовой лист стали выполнять штампованным (ранее его гнули под прессом), а передний лист крепили на болтах. В 1935г. ряд танков получили алюминиевые головки цилиндров, что позволило поднять на них мощность на 15-20%. Надгусеничные поплавки начали изготавливать пустотелыми, без наполнения пробкой, что также упростило изготовление танка. Резиновые бандажи опорных и поддерживающих катков танка изготавливались теперь из «неопрена» – синтетического каучука отечественного производства. (Рис.5, Рис.6, Рис.7)

 

Рис.5 – Машины «поздних серий», 1934-1936гг.

 

 

Рис.6 – Плавание и немножко нервно.

 

Рис.7 – По переправе все же надежнее.

 

     В 1935г. на Т-37А обкатывали шаровую установку для авиационного пулемета ШКАС (Рис.8), который планировали впоследствии ставить на многие советские танки.

 

Рис.8 – 7,62-мм пулемет ШКАС.

Масса пулемета 10,62 кг.

 

   Целью замены было увеличение боевой мощи танков, поскольку ШКАС обладал лучшими по сравнению с ДТ характеристиками: скорострельность – 1800 выстр./мин,  начальная скорость пули 825 м/с. Главным отличием танкового ШКАСа от авиационного было в том, что по требованию АБТУ он изначально был переведён на матерчатую ленту вместо рассыпной металлической. (Рис.9)

 

Рис.9 - Матерчатая (слева) и рассыпная металлическая (справа) ленты для пулемёта ШКАС. Фото В. Антонова.

 

    Посчитали, что матерчатую ленту проще набивать патронами и нет необходимости собирать рассыпавшиеся после стрельбы звенья в отдельную ёмкость. Кроме того, в танке есть риск, что звенья рассыпной ленты могут случайно попасть в движущиеся части и заклинить их. Для реализации этого требования были изменены подача и приёмник патронов в пулемёте.

   Конструкция шаровой установки ШКАС имела небольшие размеры, позволявшие вписывать ее в габариты башни Т-37А. (Рис.10)

 

Рис.10 – Установка ШКАС для танка.

 

   В башне Т-37А пулемёт ШКАС возможно было наводить по горизонтали без поворота башни в пределах: влево 10°30', вправо 18°; по горизонтали пулемет мог стрелять в секторе от −4° до +22°. (Рис.11)

 

Рис.11 – Наведение пулемета ШКАС в башне танка Т-37А, вверху – по горизонтали, внизу – по вертикали.

 

   К пулемету прилагались два прицела: оптический «ПЯ» и позаимствованный от шаровой установки ДТ диоптрический прицел. Питание пулемёта предусматривалось из коробчатого магазина на 750 патронов. Кроме того, в корпусе танка размещался запас патронов в количестве ещё 2000 штук. Полный боекомплект составлял, таким образом, 2750 патронов в лентах по 250 штук, размещённый следующим образом: три ленты укладывались в магазин, непосредственно питающий пулемёт, а 2000 патронов – в короба-магазины по 250 штук, вставлявшиеся в специальную решётку-держатель с гнёздами на 7 магазинов. Ещё одна коробка с патронами лежала отдельно. (Рис.12)

 

Рис.12 – Укладка коробок с патронами.

 

    Подача патронов из магазина происходила посредством гибкого металлического рукава, аналогичного тем, что использовались в авиации. Такое устройство обеспечивало бесперебойное питание пулемёта при стрельбе с любыми углами прицеливания как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскости.

    Во время стрельбы башня закреплялась специальным стопором, позволявшим делать это в 39 положениях. В движении башня крепилась ещё одним дополнительным стопором. (Рис.13)

 

Рис.13 – Т-37А с пулеметом ШКАС, 1935г.

 

    По итогам испытаний установку ШКАС в Т-37А признали неудачной по ряду причин: малые углы вертикальной наводки, ненадёжность матерчатой ленты, которая была чувствительна к влажности, разбухала и рвалась, вызывала перекосы и разбор патронов при таком высоком темпе стрельбы. Устранение этих проблем занимало много времени у командира танка, который вёл огонь из пулемёта. Но и без проблем с лентой пулемётная установка оказалась сложной и неудобной для манипуляций в тесной башне Т-37А. (Рис.14)

 

Рис.14 – Манипуляции по замене горячего ствола ШКАС. 

 

     Недостатком сочли и слишком высокую скорострельность пулемёта – боекомплект можно было расстрелять за 3–5 минут боя, даже с учётом времени замены коробок с патронами. Наконец, для ШКАСа требовались специальные патроны – промышленность не смогла бы обеспечивать ими и авиацию, и танковые войска. В итоге, ШКАС не появился на танках.

    Встречаются сведения, что в 1935г. на двух танках Т-37А в экспериментальном порядке установили четырехцилиндровые дизельные двигатели «Перкинс» мощностью 40,5 л.с. Эксперимент показал, что дизели на танках имеют «некоторые преимущества» перед карбюраторными моторами.

    В 1936г. на Медвежьих прудах с танками Т-37А проводили опыты по возможному десантированию с воздуха в воду. В качестве самолета-носителя был выбран тяжелый бомбардировщик ТБ-3 4-М-17, под фюзеляжем которого на специальной подвеске ПГ-12 (конструкции ЭИ НКТП под руководством Гроховского) подвешивался танк. Для повышения амортизации при ударе о воду Т-37А снабжали различными импровизированными приспособлениями, укрепленными под днищем. В порядке эксперимента опробовали дубовые брусья, брезентовый экран с сосновыми рейками и даже еловый лапник, уложенный между экранами. Несмотря на принятые меры, все три «экранированных» танка затонули по причине частичного разрушения днища. (Рис.15)

 

Рис.15 – Опыты по приводнению.

 

    Не обошли стороной Т-37А и изыскания по «собачей» теме, точнее, способов защиты танков от собак-подрывников. (Рис.16)

 

Рис.16 – Т-37А с защитой от собак.

 

   Вроде бы, существовали планы создать на базе танков Т-37А телемеханическую группу. Проект имел название «Ветер». Степень реализации проекта неизвестна.

   Увы, добиться существенного улучшения качества Т-37А за время его производства не удалось. Эти машины отличались невысокой эксплуатационной надежностью, а их боевые качества, учитывая тонкую броню и слабое вооружение, ставили их боевую ценность под большое сомнение.

     За четыре года серийного производства завод №37 успел собрать 2552 (по другим данным, 2627, видимо, вместе с огнеметным вариантом) танка Т-37А всех модификаций, из которых 1909 были линейными.

    Предположительно, в 1936г. один Т-37А был продан в Турцию. Дальнейших заказов на Т-37А не последовало. (Рис.17)

 

Рис.17 – Т-37А, проданный в Турцию.

 

    Радийные варианты оснащались приемо-передающей радиостанцией 71ТК-1 с поручневой антенной, установленной на надгусеничных полках. Ввод антенны вначале находился за люком механика-водителя, а с появлением надгусеничных поплавков его перенесли вперед на верхний лист корпуса. Для предохранения антенны при движении танка по лесу и кустарнику в передней части поплавков установили специальные защитные ограждения в виде треугольных рамок. С октября 1933 и до конца 1936 г. было построено 643 радийных танка Т-37А, иногда их обозначали как Т-37РТ. (Рис.18)

 

 

Рис.18 – Т-37РТ.

Внизу - радийные танки Т-37А на параде 1 мая 1934г.

 

     Служба Т-37А.

     В середине 1930-х годов плавающие танки поступали в механизированные, затем и в танковые соединения, также в танковые полки кавалерийских дивизий, а с 1936г. в бригады ВДВ. (Рис.19)

 

Рис.19 – Колонны Т-37А.

 

     В частности, в 1937 году в штат механизированного корпуса входило 67 танков Т-37А. В двух боевых эскадронах механизированного полка кавалерийской дивизии имелось до 30 Т-37А. В основном же они поступали в танкетные, а затем в танковые батальоны стрелковых дивизий, в батальоне насчитывалось по одной танковой роте из 22 единиц Т-37А. Боевые машины этого типа состояли и на вооружении воздушно-десантных войск. (Рис.20)

 

 

Рис.20 – Т-37А под крылом бомбардировщика.

 

    Боевое крещение танки-амфибии получили в ходе вооруженных конфликтов на Дальнем Востоке. В частях и соединениях Красной Армии, участвовавших в боевых действиях в районе реки Халхин-Гол, танки Т-37А имелись в составе стрелково-пулеметного батальона 11 тбр (8 единиц) и танкового батальона 82 сд (14 единиц). Судя по отчетам, они оказались малопригодными и в наступлении, и в обороне. В ходе боев с мая по август 1939 года 17 из них были потеряны.

    Т-37А принимали участие в «освободительном походе» в Западную Украину и Белоруссию, в сентябре 1939 года.

    К началу боевых действий с Финляндией 30 ноября 1939 года в частях Ленинградского военного округа насчитывалось 435 плавающих танков – в основном Т-37А в составе стрелковых частей. Но в начале декабря 1939г. появилось распоряжение об организации еще и отдельных подразделений плавающих танков. Всего за две недели, на основе танковых рот было сформировано восемь отдельных танковых батальонов, большую половину танков в которых составляли именно Т-37А. В составе каждого подразделения находилось 183 человека личного состава, 54 танка, 1 легковая машина, 9 грузовиков, 3 бензозаправщика, 1 походная зарядная станция, 1 автомастерская типа Б, 3 ремонтных летучки типа А или машины с инструментами, 2 походные кухни и батальонный набор запасных частей. Первый такой батальон за номером 14 (14-й отб) был сформирован под Москвой на основе танковых рот Московского, Орловского и Приволжского Военных округов. Остальные батальоны формировались в БВО (41-й, 60-й и 81-й отб), ХВО (18-й отб) и КВО (21-й, 38-й и 79-й отб). В период с 11 по 22 декабря 1939 г. батальоны прибыли на фронт. Четыре из них передали в распоряжение 13-й армии, два – 9-й армии и по одному 7-й и 8-й армиям.

    Участвовать в боевых действиях удалось не всем батальонам плавающих танков. Так, например, 14-й отб в составе которого имелось 54 плавающих танка занимался только охранением и потерял 14 машин исключительно по техническим причинам. Аналогично использовались и 21-й и 41-й батальоны такой же численности, с войны они вернулись почти без потерь. (Рис.21)

 

Рис.21– На Зимней войне.

И пушки пришлось таскать.

Экипаж на верхней фотографии выглядит довольно странно – финны?

 

    Пишут, что единственным подразделением плавающих танков, которое в полной мере было задействовано в боевых условиях, стал 79-й отб располагавший 43 Т-37А и 12 Т-38. Практически сразу после прибытия на фронт батальон был отправлен на поддержку отступавших частей 163-й стрелковой дивизии, находившейся у Суомуссалми. Танкам пришлось действовать в жестоких погодных условиях на очень узком участке фронта, но из-за отсутствия у финнов противотанковых средств больших потерь удалось избежать. Всего за время войны батальон лишился 34 танков: 21 Т-37А был подбит или уничтожен, на территории противника остался один Т-37А и два Т-38, отправлено на ремонт – 4 танка.
   38-ой отб, отправленный на Карельский перешеек (в батальоне имелось 54 Т-37А) в течение декабря 1939 – января 1940 г. использовался преимущественно для охраны штабов и сопровождения механизированных колонн. Лишь в начале февраля, когда развернулось очередное советское наступление, плавающие танки привлекли к поддержке пехотных частей, что повлекло за собой потерю 4-х машин от артиллерийского огня. Ещё 14 танков вышло из строя по техническим причинам. Ввиду того, что отдельные батальоны плавающих танков своё назначение оправдали лишь частично в середине марта 1940г. их расформировали.

    В целом, в условиях специфического карельского театра военных действий и наличия у финских войск сильной противотанковой обороны маломощные, слабобронированные и легковооруженные плавающие танки показали себя неважно – в открытом бою несли большие потери, часто выходили из строя по техническим причинам. В качестве трофеев финны захватили 29 танков Т-37А. По другим сведениям, было захвачено не менее 31 танка Т-37А. (Рис.22)

 

Рис.22 – Захваченный финнами.

 

    После Зимней войны силами ремонтного предприятия в Варкаусе финнам удалось довести до боевого состояния около трех десятков Т-37А. На 31 мая 1941г. их насчитывалась 31 единица. В декабре 1941г. финны передали шведам для ознакомления три танка Т-37А. Остальные машины были списаны к 1 июня 1943 г. ввиду сильной изношенности и низких ходовых качеств.

    В ходе формирования в 1940—1941 годах механизированных корпусов, для укомплектования их материальной частью, использовалась и техника танковых батальонов стрелковых дивизий, в том числе и плавающие танки. По штату, в механизированном корпусе должно было находиться 17 боевых машин этого типа. В действительности такое положение соблюдалось далеко не всегда. В некоторых корпусах плавающих танков не было совсем, а в 40 тд 22 мк КОВО, например, насчитывалось 19 легких танков Т-26 и 139 Т-37! По состоянию на 1 июня 1941 года в Красной Армии имелось 2331 танков Т-37А. В приграничных военных округах, включая ЛВО, соответственно - 1081 танк. Далеко не все эти машины пребывали в боевой готовности. По своему техническому состоянию к 1 -и и 2-й категориям относились 523 Т-37А. Другими словами, только эти танки были технически исправны или, в крайнем случае, требовали мелкого ремонта. (Рис.23)

 

Рис.23 – Ремонт Т-37А в полевых условиях, лето 1941г. Разобрана едва ли не половина танка.

 

    В тыловых ЗабВО, СибВО и ДВФ по состоянию на 1 июня 1941 года насчитывалось 707 Т-37А.

    Основная масса плавающих танков была потеряна в первый месяц Великой Отечественной войны. (Рис.24)

 

Рис.24– Подбитый Т-37А.

 

    Вероятно, в основном, танки бросали или подрывали свои же экипажи из-за поломок и неисправностей. (Рис.25)

 

 

 

 

Рис.25 – На дорогах 1941-го.

 

     В некоторых случаях, при грамотном использовании, этим слабым машинам удавалось оказать поддержку нашей пехоте. Один такой эпизод описал в своих воспоминаниях офицер-танкист Г. Пенежко, командовавший в первые дни войны ротой плавающих танков Т-37A, причем автор называет свой танк танкеткой: «Наша рота танкеток давит небывало урожайную пшеницу. Мы выходим на правый фланг дивизии. Жарко. Парит полуденное солнце. Далеко слева — Перемышль. Город в дыму. Видны только шпили костелов. Моя «малютка» (- Т-37А), во главе двух взводов танкеток, скребя днищем по кочкам лощины, резво несется к роще, по опушке которой только что подымались черные фонтаны. Нам удалось опередить немцев и занять западную опушку рощи. Но не успел еще левофланговый взвод старшего сержанта Зубова заглушить моторы, как на гребень в четырехстах метрах от нас выскочила группа немецких мотоциклистов. Я подал сигнал «В атаку!» Мой сигнал принят. На правом фланге взвод Зубова уже давит мотоциклы и теснит их ко мне. С ходу врезаюсь в группу мотоциклистов и поливаю ее пулеметными очередями. Верткие трехколесные машины рассыпаются во все стороны. Моя танкетка не может делать резких поворотов. Меня это злит, я ругаюсь и преследую противника по прямой на гребень; повторяю сигнал. Танкетки спешат ко мне, расстреливая на ходу не успевших скрыться за гребень мотоциклистов. Оба взвода вслед за бегущим противником перемахнули гребень, и я увидел над зелеными волнами пшеницы цепь больших темных машин. Они тянули за собой пушки. Едва успев дать красную ракету, я открываю почти в упор огонь по широкому стеклу встречной машины. Вздрогнув и перекосившись, она застыла на месте. Сизые пилотки убегающих немецких пехотинцев мелькают в пшенице. Дымят и пылают разбросанные по полю остовы гусеничных машин, от которых немцы не успели отцепить орудия. Мы носимся между горящими тягачами, забыв уже о мотоциклистах, скрывшихся в направлении хутора. Вдруг над головой что-то резко и незнакомо просвистело, и я увидел показавшиеся со стороны хутора башни вражеских танков. Выбросив сигнал «Делай, как я!», разворачиваю машину «влево 90» и, непрерывно маневрируя, спешу выйти из-под обстрела. Машины выполняют мой приказ. Механики выжимают из своих «малюток» весь их запас скорости. Теперь уже ясно, что мы являемся целью немецких танков. Стреляя с хода, они забирают левее и идут нам наперерез. С обогнавшей меня танкетки покатилась сорванная снарядом башня, и машина, вздрогнув, остановилась». Приводимый отрывок является едва ли не единственным в отечественной мемуарной литературе описанием боя советских плавающих танков с немецкими войсками. Ниже приводится официальный документ - выдержка из донесения политотдела Юго-Западного фронта, датированный 4 июля 1941г. «В течение 25-30 июня 1941 года, разведывательный взвод плавающих танков под командованием тов. Жигарева, был придан для обеспечения поддержания связи батальона тон. Федорченко со стрелковым полком тов. Лифанова. 29 июня в 8.40, доставляя приказ нашта-полка, на опушке леса северо-восточнее с. Баюны, взвод тов. Жигарева столкнулся с группой немецких танков и пехоты, прорвавшихся с юго-востока. Используя малые размеры своих танков, тов. Жигарев произвел смелую атаку спешно окапывающейся группы немецкой пехоты и расчета артиллерийского орудия, рассеяв их по окрестности пулеметным огнем своих трех танков с трех направлении. После чего взвод подвергся нападению двух немецких пулеметных танкеток, открывших массированный огонь из засады, прикрывая беспорядочный отход собственной пехоты. Тов. Жигарсв принял бой, и в течение приблизительно 15-20 минут, маневрируя, вел безуспешный обстрел немецких танкеток из пулеметов своих танков, получая в ответ такие же бесполезные удары немецких пуль. Видя тщетность таких попыток, тов. Жигарев принял решение использовать трофейную противотанковую пушку, развернув ее в сторону противника и произведи из нее 10-12 выстрелов. Один из снарядов пробил борт немецкой головной танкетки под башней и поджег ее. Оба немецких танкиста сгорели внутри. Вторая танкетка, используя дымовую завесу, скрылась в южном направлении. С нашей стороны потерь не было. Выводы: 1. Тов. Жигарев продемонстрировал хорошее знание трофейной матчасти и проявил смекалку на поле боя. 2. Пулеметные танки бесполезны при столкновениях с вражескими танками и иными бронемашинами. Желательно включение в группы обеспечения связи и разведки не менее одной машины, вооруженной пушкой, или противотанковую пушку на механической тяге».

    Из-за больших потерь со складов старались изъять и поставить в строй максимальное число бронетехники, не взирая на её текущее состояние. Отремонтированные танки, среди которых были и плавающие, сразу отправляли в действующую армию. Одно из таких пополнений прибыло в начале сентября 1941г. в состав 9-й армии Южного фронта. В составе двух танковых батальонов, впоследствии переданных в подчинение 150-й стрелковой дивизии, имелось 15 Т-37А. Судя по отчету политотдела армии, в период с 4 по 10 сентября танки провели несколько боёв против немецких пехотных частей, у которых танков не было вообще. За это время танкисты уничтожили одно ПТО, два мотоцикла, несколько пулеметных гнезд и около роты живой силы противника. Ответным огнем был подбит или уничтожен 21 советский танк (из них 9 Т-37А и Т-38). По состоянию на 11 сентября армия располагала 14 плавающими танками, многие из которых находились в сильно изношенном состоянии.

    К началу 1942г. на центральном направлении плавающих танков почти не осталось, а те, что были, в боях преимущественно не использовались. Основными районами боевого применения последних Т-37А стали северное и южное направления. К примеру, на 12 мая 1942 г. в составе Юго-Западного фронта имелось не менее 20 таких машин, большинство из которых находилось в распоряжении 478-го отдельного танкового батальона. Достаточно длительное время его материальная часть использовалась только для обучения экипажей, но к началу наступления под Харьковом батальон перебросили на передний край фронта. К 1 июля в нем имелось 41 Т-37А и Т-38, а также 21 танк других типов. В таком составе 478-му отб пришлось вести ожесточенные арьергардные бои с немцами, в ходе которых безвозвратные потери только в танках Т-37А составили 17 машин, а всего к 12 июля в батальоне осталось 10 танков. Спустя несколько дней были потеряны и они.

     Немного дольше плавающие танки продержались в составе Ленинградского фронта. Приказом НКО от 3 сентября 1942г. из плавающих танков создали три роты охранения, которым поставили задачу обеспечить оборону авиагарнизонов 38-го БАО, 50-го БАО и 8–й авиабазы КБФ. В сформированной чуть позже Невской Оперативной Группе находились 48-й и 86-й танковые батальоны и отдельный батальон легких танков. Это подразделение, сокращенно именовавшееся ОТЛБ, комплектовалось учебными танками Т-37А и Т-38. Как показала их техническая оценка, из 29 машин лишь единичные экземпляры имели возможность идти на плаву, а танковые экипажи не имели никакого опыта по преодолению водных препятствий. Тем не менее, материальная часть батальона активно использовалась для огневой поддержки пехотный частей 55-й армии. Настоящим испытанием для экипажей ОТЛБ стала неудачная операция по форсированию Невы, проводившаяся с 26 сентября по 6 октября 1942 г. В первой же атаке батальон потерял 7 из 10 танков, четыре из которых утонули и три были подбиты после выхода на берег. К 5 октября на захваченный плацдарм удалось переправить 29 танков, но из-за сильного артогня и постоянных налетов немецкой авиации советская танковая группа потеряла ещё 25 машин, в том числе все оставшиеся плавающие танки.

    На Карельском фронте из уцелевших после первых боёв с финнами танков сформировали отдельные бронеотряды, подчиненные Мурманской, Кандалакшской и Кемской Оперативным Группам. Общая численность плавающих танков в них на 19 декабря 1941 г. не превышала 31 машину, включая 14 танков Т-37А и Т-38 из батальона охраны. Большую часть времени их использовали как патрульные танки, однако летом 1944 г. их возможность передвигаться вплавь вновь была востребована. В составе 92-го танкового полка 40 танков Т-37А и Т-38 приняли участие в наиболее удачной за всю их историю войны операции по форсированию реки Свирь. При поддержке трех самоходно-артиллерийских полков ИСУ-152 и авиации плавающие танки с минимальными потерями преодолели реку и завязали бой в глубине финской обороны, продержавшись там до подхода основных сил. На этом боевое применение Т-37А и Т-38 завершилось.

    Оставшиеся в распоряжении тыловых ЗабВО, СибВО и ДВФ танки Т-37А использовались преимущественно как учебные и после войны были отправлены на слом.    

    Достаточно много танков Т-37А досталось немцам. Наиболее пригодные танки, как правило брошенные экипажами из-за отсутствия топлива, подвергались текущему ремонту и были переданы учебным подразделениям. Об участии трофейных Т-37А в боях против советских войск информации пока нет. (Рис.26)

 

 

Рис.26 – На службе вермахта.

Не исключено, что на верхнем снимке не Т-37А, а более поздний вариант Т-38.

 

    Не менее десятка Т-37А находилось на вооружении венгерской армии. Судя по сохранившимся фотографиям, эти машины были захвачены в целом состоянии и в дальнейшем использовались в тыловых частях.

    Румынам в ходе боёв на Южном и Юго-Западном фронтах удалось захватить достаточно большое количество плавающих танков и часть из них затем ввели в строй. По состоянию на 1 ноября 1942г. румынская армия располагала 19 танками Т-37А. О том, как их применяли данных, видимо, не сохранилось.

   Проект САУ на базе Т-37А.

    11 марта 1935г. были утверждены тактико-технические требования к «легкой самоходно-артиллерийской установке с 45-мм противотанковой пушкой на шасси танка Т-37А». Предусматривалось выполнение проекта в двух вариантах, с использованием шасси танка Т-37А без переделок и разработка спецшасси на базе узлов шасси танка Т-37А. В развернутых ТТТ на САУ, имевшую индекс СУ-Т-37, или СУ-37, в частности, говорилось:

«Вес установки в боевом положении не должен превышать 3000 кг. Тактико-технические свойства СУ должны быть не ниже, чем у Т-37… Для самоходной установки использовать 45-мм противотанковое орудие вместе с верхним станком, прицелом и механизмами его наведения… Высота линии огня должна быть не свыше 1200 мм, углы обстрела: по вертикали -8 +25 град., по горизонтали – 30 градусов в каждую из сторон. Самоходная установка должна иметь щит, не препятствующий производить прямую наводку и прикрывать орудийный расчет спереди от пуль. С бортов расчет должен быть прикрыт до пояса 5-мм броней. В походном положении расчет должен быть прикрыт полностью, за исключением крыши. Самоходная установка должна допускать стрельбу как с места, так и с хода под всеми углами и быть устойчивой при стрельбе. Экипаж установки – 3 человека.

Для самообороны предусмотреть укладку ручного пулемета ДП. Боекомплект не менее 50 снарядов и 1000 патронов».

   22 марта 1935г. директор завода № 37 получил распоряжение начальника НТО АБТУ РККА о необходимости разработки к 15 апреля эскизного проекта самоходной установки батальонной пушки на шасси плавающего танка Т-37А.

   В процессе ОКР выяснилось, что при установке 45-мм артиллерийской системы масса машины вырастет до 4300 кг. Тогда поступило предложение проектировать САУ, отказавшись от амфибийных свойств. Согласование этого изменения затянулось до 10 ноября 1935г., когда проект был рассмотрен на заседании макетной комиссии АБТУ РККА. Военные не согласились с подобной постановкой вопроса, поскольку полагали, что СУ-37 в таком случае уподобится обычному легкому танку.

     Переработку машины поручили конструктору Д. Архарову. К тому моменту в серию планировали пустить новый вариант легкого плавающего танка (Т-38), поэтому дальнейшие работы велись на базе этой машины.